Открытые двери
Oct. 13th, 2005 03:38 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ainesk«Впереди, совсем рядом, лежала граница Югославии. Впервые в жизни я собирался самостоятельно въехать в коммунистическую страну, не будучи членом приглашенной и спонсированной правительством группы. Я остановил маленький Фольксваген на окраине крошечной австрийской деревни и задумался.
В 1952 году югославское правительство разрешало посетителям ввозить только личные вещи. То, что было новым или в большом количестве вызывало подозрение, поскольку в стране процветал черный рынок. Особенно часто конфисковали печатные издания, даже если их было совсем мало – ведь все, что приходило из-за границы, рассматривалось как иностранная пропаганда. Как же провезти мой груз тайком от пограничников?»
Как, по-вашему, что это? Отрывок из шпионского романа? Или из повести про контрабандиста? Попробуйте-ка угадать ;-)
Вы правы. Так начинается одна из глав автобиографии простого голландца по имени Эндрю. Главная интрига – в том, как он контрабандистом стал, и – очень важно – что провозил.
***
Все свое детство, проведенное им в глухой и скучной голландской деревушке, где все всё знали про своих соседей, где дети разгуливали в деревянных башмаках, а их родители день-деньской трудились, окучивая грядки или тачая сапоги, чтобы прокормить большую семью, Эндрю мечтал о приключениях. Об отчаянно смелых поступках. О героических вылазках в стан врага.
Война и оккупация фашистами Голландии не принесла ничего, кроме голода и горя, а единственная попытка мальчика воплотить свои фантазии в жизнь – он запустил целую корзинку фейерверков и шутовских бомб под ноги немецкого лейтенанта – чуть не стоила ему жизни.
Но мечты не отступали: после школы молодой человек пошел в армию и был отправлен на Вест-Индские острова, усмирять жаждущих независимости аборигенов. Ему опять не повезло. Война оказалось штукой дикой, страшной, дело голландской армии – несправедливым. Единственным другом Эндрю стала маленькая обезьянка. А свое разочарование и страх он прятал за бравадой на поле боя и за желтой соломенной шляпой, которую он одевал перед каждым сражением, чтобы стать легкой мишенью. Он надеялся, что если уж пуля попадет в него, то прямо в голову, и сразу положит конец его бесславной жизни. Но вышло иначе. Домой Эндрю вернулся инвалидом. У него не двигалась правая нога. Единственным средством передвижения стал старенький велосипед, а работать пришлось на близлежащей шоколадной (:-))фабрике. Что было делать дальше, оставалось загадкой.
Я не буду подробно рассказывать вам о том, как постепенно Эндрю начал верить в Бога. Как встретил на фабрике чудную девушку-единомышленицу. Как сумел повлиять в лучшую сторону на наглых, невоспитанных девиц, с которыми ему приходилось работать. Скажу только главное – в какой-то момент он все-таки понял, что хочет делать. Стать миссионером. Вот только как? Хромой миссионер никому не нужен. Более того, подготовка к миссионерству грозила занять аж двенадцать лет: столько всего нужно было выучить. Да и деньги за обучение в протестантской семинарии нужны были немалые. Только одна миссионерская школа в Шотландии, казалось, могла подойти. Студентов в ней, помимо теологии, обучали еще и всяким ремеслам, ведь им предстояло начинать свою деятельность с нуля в какой-нибудь далекой, дикой стране. Но главное отличие от других школ заключалось не в этом: обучение длилось всего два года; и финансовые проблемы их не пугали – если человек делает дело, угодное Богу, деньги всегда найдутся вовремя. Но угодно ли Богу желание самого Эндрю? …в тот самый момент, когда, после долгих сомнений, он все же решился поехать в Шотландию, произошло чудо: на секунду Эндрю передернуло от адской боли в ноге, а потом… а потом он взял и пошел. Нога больше не болела.
О тех двух годах, что Эндрю провел в Глазго, можно привести множество забавных, поучительных и фантастических историй. Главное не в этом. А в том, что когда образование было закончено, он каким-то образом сумел попасть в молодежную поездку из Голландии в Варшаву, на слет коммунистической молодежи. Так он оказался за железным занавесом.
В марширующих ровным строем и выкрикивающих лозунги шеренгах парнях и девушках из социалистического лагеря, в лакированных картинках фабрик и школ, куда устраивались экскурсии, Эндрю виделось что-то показушное и неправильное. А встречи украдкой с польскими христианами и вовсе открыли голландцу глаза. Тогда же он понял, в чем состоят две главные нужды гонимых христиан за железным занавесом: им не хватает Библий (их распространению и печати коммунистическое правительство препятствовало изворотливыми способами – в каждой стране разными) и им очень нужна поддержка христиан западных, живущих в свободном обществе.
С того момента вся жизнь Эндрю была предрешена. Он посвятил себя новому делу. Он стал контрабандистом. Вначале один, потом с женой (ею стала та чудесная девушка с завода), потом с друзьями-единомышленниками он стал совершать поездки за железный занавес. Вначале в Чехословакию, Болгарию, Румынию, Восточную Германию и другие страны СЭВ. Потом в Россию. Он ездил под видом туриста. В чемоданах, в багажнике он провозил множество Библий на языке «страны назначения» (кстати, именно он придумал печатать Библии маленького формата на тончайших страницах – ведь так их помешалось в машину намного больше). В городах и городках, мимо которых лежал его путь, он приходил на молитвенные собрания и передавал местным христианам приветствия от христиан западных. Постепенно, маленькая группка начинателей разрослась до международной организации «Открытые двери» - «Open Doors».
Когда читаешь автобиографию, постоянно удивляешься тому, как удачно складываются подобные поездки и как огромна вера этих людей в Божью помощь. Они просто молятся перед тем, как в очередной раз пройти границу с контрабандным грузом (в случае обнаружения которого, между прочим, они будут обвинены в провозе порнографической литературы!), и - и их машину единственную не досматривают на таможне; в тот момент, когда один солдат уже поднимает свитер, под которым лежат Библии, его отвлекает другой солдат; и так далее… А еще всегда вовремя находятся нужные люди, новые волонтеры, поступают необходимые пожертвования. Работники «Открытых дверей» как будто играют в игру в «Царский путь», как когда-то в нее начал играть сам Эндрю в миссионерской школе: «Господи, я доверяю Тебе, я верю, что тогда, когда мне нужно будет заплатить за учебу, Ты пошлешь мне нужную сумму. Но если деньги появятся у меня хотя бы днем позже, я вернусь на шоколадную фабрику».
Иногда все написанное кажется сказкой… но в середине восьмидесятых годов моим родителям довелось познакомиться с Полом, голландцем, который тогда только-только начал работать в «Открытых дверях».
Только представьте: успешный архитектор, глава своего собственного архитектурного бюро, живущий с красавицей-женой и двумя детьми в собственном доме в любимой области Голландии вдруг все бросает, переезжают в другую часть страны, берет псевдоним (и из голландского Поппе (Poppe) становится Полом) – и все ради того, чтобы за небольшую зарплату помогать русским христианам.
Конечно, это не было спонтанным решением. Пол рассказывает, что они с женой любили ездить на ежегодные встречи, которые устраивали «Открытые двери». Рассказы участников их так трогали и вдохновляли, что однажды Пол подошел к одному из организаторов и сказал, что тоже хочет помочь. Он ожидал, что его встретят с распростертыми объятиями – ведь только что говорили, что работы много и нужны помощники. Вместо этого ему холодно сообщили, что ему недели через две пришлют письмо с необходимой информацией. В письме же говорилось о том, что ездить в такие поездки опасно и тяжело; что не все так радужно, как представляется. Потому Полу предлагается три месяца подумать и помолиться вместе с женой. Если через три месяца его решимость не пропадет – ему будут рады.
Решимость не пропала. Сказав коллегам, что он едет в отпуск, он отправился в первое путешествие в Чехословакию. Вернулся словно окрыленный. За год-два проделал еще несколько поездок (все за свой счет). А потом ему предложили постоянно работать в «Открытых дверях» и заниматься «поставкой» Библий именно в Россию.
Пол человек удивительный. Очень чуткий и внимательный. С прекрасным чувством юмора. Очень обаятельный, умный, образованный, талантливый. Вообще, перед каждым определением хочется поставить слово «очень» :-) Он проницательный и вдумчивый. Его взгляды на политику нечасто встречаются среди интеллигентных европейцев. Например, один из немногих, он против любых уступок Израильского государства Палестине. Он из тех редких людей, что всегда соотносят свои поступки с Божьей волей, кто в буквальном смысле живет словом Божиим.
Надо, правда, сказать, что в «Открытых дверях» Пол уже не работает. Году в 1994 ему сказали, что русское направление закрывается, коммунизм пал, провозглашена свобода вероисповедания, а цель организации – помощь именно гонимым христианам. На деле, Пола просто посчитали чересчур резким и не гибким (а на деле он просто умел разглядеть в человеке фальшь и не хотел с ним сотрудничать). И постепенно Пол опять вернулся к архитекторскому делу. Сейчас у него дома большой кабинет с огромным чертежным столом и он постоянно трудится над заказами. А еще он пять лет проработал в совете архитекторов Фрисляндии: он должен был ездить по муниципалитетам разных городов и решать, разрешить или нет строительство дома, переделку здания, оценивая эстетическую сторону проекта. Когда мы у него гостили, он по нескольку раз в неделю отправлялся в такие поездки и всегда брал нас с собой: таким образом, мы посмотрели много маленьких северных городков, побывали на фризском острове и в «куриной» деревне, поднялись на башню двухсотлетнего замка.
А что же Эндрю? Уже давным-давно все называют его Брат Эндрю. Он до сих живет в одной из голландских деревень, пасторствует в местной церкви и изредка ездит в миссионерские поездки, только теперь не в Россию или Грузию, а на Кубу, в Китай, еще куда-то. Вы нигде не найдете его фотографии – ведь иначе ему могут отказать в очередной визе.
А у «Открытых дверей» есть филиалы по всему миру: и в США, и в Англии, и в Австралии. На своих сайтах они пишут о случаях гонений на христиан в Иране и Пакистане, Вьетнаме и Мексике; об аресте 250 верующих во время христианской свадебной церемонии в Эритрее или о судебном приговоре к заключению трем женщинам, чьи занятия в воскресной школе посещали мусульманские дети. И просят всех желающих писать письма со словами поддержки в тюрьмы самим заключенным, их родственникам и в официальные органы власти этих стран – тактика, которую они придумали еще в годы советской власти. Когда-то, точно таким же образом, сотни писем из Америки и Европы шли в киевскую тюрьму, где ждал суда мой папа. И точно так же, в церквях и домах по всему миру люди молились об его освобождении.
Некоторые из этих писем стали началом многолетней переписки. И мама, а теперь уже и я, до сих пор пишем имейлы американке Шарон, у которой мы десять лет назад провели два месяца в гостях. На полках книжного шкафа аккуратным рядком стоят детские книжки и журналы на французском – их присылала из Парижа Француаза. А этим летом наконец-то осуществилась моя давняя мечта – я провела в Голландии три чудесных недели. Мы жили у Пола. И, можно сказать, все это благодаря брату Эндрю, который когда-то остановился в задумчивости перед югославской границей.
«…моя машина была битком набита Библиями, сборниками христианский наставлений и Евангелиями. Как же провезти их тайком от пограничников? И тогда, в первый раз из многих последующих, я произнес Молитву Контрабандиста: “Господи, в моем багажнике лежат Священные Писания, которые я хочу отвезти твоим детям по ту сторону границы. Когда Ты был на земле, ты делал слепых видящими. Теперь, я молюсь, сделай видящих слепыми. Не позволь таможенникам увидеть то, что Ты не хочешь, чтобы они видели.”
И так, вооруженный молитвой, я завел мотор и подъехал к барьеру. Двое пограничников, казалось, обрадовались мне и удивились. И подумал, как много, интересно, у них работы. По тому, как они разглядывали мой паспорт, я вполне мог быть первым голландцем, которого они видели. Нужно только пройти через несколько формальностей, они уверили меня на немецком, и я скоро смогу продолжит путь.
Один из охранников начал рыться в моем снаряжении для похода. В углах и сколадках моего спального мешка и палатки были спрятаны ящики с книжками. «Господи, сделай эти зрячие глаза слепыми».
«Вам есть о чем заявить в таможенной декларации?»
«Ну, у меня с собой деньги, наручные часы и фотоаппарат… »
Другой охранник осматривал салон Фольксвагена. Он попросил меня достать чемодан. Я знал, что среди одежды там лежат и Библии.
«Конечно, сэр». Я вытащил чемодан. Я положил его на землю и открыл крышку. Солдат поднял лежавшие сверху рубашки. Под ними – прямо на всеобщем обозрении – лежала стопка религиозных брошюр на двух языках Югославии, сербском и хорватском. Что жу будет дальше?
«Кажется, погода чересчур сухая для этого времени года,» - я обратился к другому пограничнику и, стараясь не смотреть на того, кто обыскивал мой чемодан, начал говорить о погоде. Я рассказал о моей родине и о том, на осушенных землях за дамбой всегда сыро. Наконец, когда я больше не мог выдержать от волнения, я обернулся. Первый пограничник даже не смотрел на чемодан. Он слушал наш разговор. Когда я на него посмотрел, он спохватился и сказал: «Что ж, больше у вас ничего нет?»
«Только маленькие вещи», - ответил я. Брошюрки, в конце концов, тоже были маленькие.
«Мы не будем заниматься ими,» - пограничник кивком показал мне, что можно закрыть чемодан, отдал честь и протянул обратно паспорт.»
Церковь-корабль на побережье Фрисляндии
В 1952 году югославское правительство разрешало посетителям ввозить только личные вещи. То, что было новым или в большом количестве вызывало подозрение, поскольку в стране процветал черный рынок. Особенно часто конфисковали печатные издания, даже если их было совсем мало – ведь все, что приходило из-за границы, рассматривалось как иностранная пропаганда. Как же провезти мой груз тайком от пограничников?»
Как, по-вашему, что это? Отрывок из шпионского романа? Или из повести про контрабандиста? Попробуйте-ка угадать ;-)
Вы правы. Так начинается одна из глав автобиографии простого голландца по имени Эндрю. Главная интрига – в том, как он контрабандистом стал, и – очень важно – что провозил.
***
Все свое детство, проведенное им в глухой и скучной голландской деревушке, где все всё знали про своих соседей, где дети разгуливали в деревянных башмаках, а их родители день-деньской трудились, окучивая грядки или тачая сапоги, чтобы прокормить большую семью, Эндрю мечтал о приключениях. Об отчаянно смелых поступках. О героических вылазках в стан врага.
Война и оккупация фашистами Голландии не принесла ничего, кроме голода и горя, а единственная попытка мальчика воплотить свои фантазии в жизнь – он запустил целую корзинку фейерверков и шутовских бомб под ноги немецкого лейтенанта – чуть не стоила ему жизни.
Но мечты не отступали: после школы молодой человек пошел в армию и был отправлен на Вест-Индские острова, усмирять жаждущих независимости аборигенов. Ему опять не повезло. Война оказалось штукой дикой, страшной, дело голландской армии – несправедливым. Единственным другом Эндрю стала маленькая обезьянка. А свое разочарование и страх он прятал за бравадой на поле боя и за желтой соломенной шляпой, которую он одевал перед каждым сражением, чтобы стать легкой мишенью. Он надеялся, что если уж пуля попадет в него, то прямо в голову, и сразу положит конец его бесславной жизни. Но вышло иначе. Домой Эндрю вернулся инвалидом. У него не двигалась правая нога. Единственным средством передвижения стал старенький велосипед, а работать пришлось на близлежащей шоколадной (:-))фабрике. Что было делать дальше, оставалось загадкой.
Я не буду подробно рассказывать вам о том, как постепенно Эндрю начал верить в Бога. Как встретил на фабрике чудную девушку-единомышленицу. Как сумел повлиять в лучшую сторону на наглых, невоспитанных девиц, с которыми ему приходилось работать. Скажу только главное – в какой-то момент он все-таки понял, что хочет делать. Стать миссионером. Вот только как? Хромой миссионер никому не нужен. Более того, подготовка к миссионерству грозила занять аж двенадцать лет: столько всего нужно было выучить. Да и деньги за обучение в протестантской семинарии нужны были немалые. Только одна миссионерская школа в Шотландии, казалось, могла подойти. Студентов в ней, помимо теологии, обучали еще и всяким ремеслам, ведь им предстояло начинать свою деятельность с нуля в какой-нибудь далекой, дикой стране. Но главное отличие от других школ заключалось не в этом: обучение длилось всего два года; и финансовые проблемы их не пугали – если человек делает дело, угодное Богу, деньги всегда найдутся вовремя. Но угодно ли Богу желание самого Эндрю? …в тот самый момент, когда, после долгих сомнений, он все же решился поехать в Шотландию, произошло чудо: на секунду Эндрю передернуло от адской боли в ноге, а потом… а потом он взял и пошел. Нога больше не болела.
О тех двух годах, что Эндрю провел в Глазго, можно привести множество забавных, поучительных и фантастических историй. Главное не в этом. А в том, что когда образование было закончено, он каким-то образом сумел попасть в молодежную поездку из Голландии в Варшаву, на слет коммунистической молодежи. Так он оказался за железным занавесом.
В марширующих ровным строем и выкрикивающих лозунги шеренгах парнях и девушках из социалистического лагеря, в лакированных картинках фабрик и школ, куда устраивались экскурсии, Эндрю виделось что-то показушное и неправильное. А встречи украдкой с польскими христианами и вовсе открыли голландцу глаза. Тогда же он понял, в чем состоят две главные нужды гонимых христиан за железным занавесом: им не хватает Библий (их распространению и печати коммунистическое правительство препятствовало изворотливыми способами – в каждой стране разными) и им очень нужна поддержка христиан западных, живущих в свободном обществе.
С того момента вся жизнь Эндрю была предрешена. Он посвятил себя новому делу. Он стал контрабандистом. Вначале один, потом с женой (ею стала та чудесная девушка с завода), потом с друзьями-единомышленниками он стал совершать поездки за железный занавес. Вначале в Чехословакию, Болгарию, Румынию, Восточную Германию и другие страны СЭВ. Потом в Россию. Он ездил под видом туриста. В чемоданах, в багажнике он провозил множество Библий на языке «страны назначения» (кстати, именно он придумал печатать Библии маленького формата на тончайших страницах – ведь так их помешалось в машину намного больше). В городах и городках, мимо которых лежал его путь, он приходил на молитвенные собрания и передавал местным христианам приветствия от христиан западных. Постепенно, маленькая группка начинателей разрослась до международной организации «Открытые двери» - «Open Doors».
Когда читаешь автобиографию, постоянно удивляешься тому, как удачно складываются подобные поездки и как огромна вера этих людей в Божью помощь. Они просто молятся перед тем, как в очередной раз пройти границу с контрабандным грузом (в случае обнаружения которого, между прочим, они будут обвинены в провозе порнографической литературы!), и - и их машину единственную не досматривают на таможне; в тот момент, когда один солдат уже поднимает свитер, под которым лежат Библии, его отвлекает другой солдат; и так далее… А еще всегда вовремя находятся нужные люди, новые волонтеры, поступают необходимые пожертвования. Работники «Открытых дверей» как будто играют в игру в «Царский путь», как когда-то в нее начал играть сам Эндрю в миссионерской школе: «Господи, я доверяю Тебе, я верю, что тогда, когда мне нужно будет заплатить за учебу, Ты пошлешь мне нужную сумму. Но если деньги появятся у меня хотя бы днем позже, я вернусь на шоколадную фабрику».
Иногда все написанное кажется сказкой… но в середине восьмидесятых годов моим родителям довелось познакомиться с Полом, голландцем, который тогда только-только начал работать в «Открытых дверях».
Только представьте: успешный архитектор, глава своего собственного архитектурного бюро, живущий с красавицей-женой и двумя детьми в собственном доме в любимой области Голландии вдруг все бросает, переезжают в другую часть страны, берет псевдоним (и из голландского Поппе (Poppe) становится Полом) – и все ради того, чтобы за небольшую зарплату помогать русским христианам.
Конечно, это не было спонтанным решением. Пол рассказывает, что они с женой любили ездить на ежегодные встречи, которые устраивали «Открытые двери». Рассказы участников их так трогали и вдохновляли, что однажды Пол подошел к одному из организаторов и сказал, что тоже хочет помочь. Он ожидал, что его встретят с распростертыми объятиями – ведь только что говорили, что работы много и нужны помощники. Вместо этого ему холодно сообщили, что ему недели через две пришлют письмо с необходимой информацией. В письме же говорилось о том, что ездить в такие поездки опасно и тяжело; что не все так радужно, как представляется. Потому Полу предлагается три месяца подумать и помолиться вместе с женой. Если через три месяца его решимость не пропадет – ему будут рады.
Решимость не пропала. Сказав коллегам, что он едет в отпуск, он отправился в первое путешествие в Чехословакию. Вернулся словно окрыленный. За год-два проделал еще несколько поездок (все за свой счет). А потом ему предложили постоянно работать в «Открытых дверях» и заниматься «поставкой» Библий именно в Россию.
Пол человек удивительный. Очень чуткий и внимательный. С прекрасным чувством юмора. Очень обаятельный, умный, образованный, талантливый. Вообще, перед каждым определением хочется поставить слово «очень» :-) Он проницательный и вдумчивый. Его взгляды на политику нечасто встречаются среди интеллигентных европейцев. Например, один из немногих, он против любых уступок Израильского государства Палестине. Он из тех редких людей, что всегда соотносят свои поступки с Божьей волей, кто в буквальном смысле живет словом Божиим.
Надо, правда, сказать, что в «Открытых дверях» Пол уже не работает. Году в 1994 ему сказали, что русское направление закрывается, коммунизм пал, провозглашена свобода вероисповедания, а цель организации – помощь именно гонимым христианам. На деле, Пола просто посчитали чересчур резким и не гибким (а на деле он просто умел разглядеть в человеке фальшь и не хотел с ним сотрудничать). И постепенно Пол опять вернулся к архитекторскому делу. Сейчас у него дома большой кабинет с огромным чертежным столом и он постоянно трудится над заказами. А еще он пять лет проработал в совете архитекторов Фрисляндии: он должен был ездить по муниципалитетам разных городов и решать, разрешить или нет строительство дома, переделку здания, оценивая эстетическую сторону проекта. Когда мы у него гостили, он по нескольку раз в неделю отправлялся в такие поездки и всегда брал нас с собой: таким образом, мы посмотрели много маленьких северных городков, побывали на фризском острове и в «куриной» деревне, поднялись на башню двухсотлетнего замка.
А что же Эндрю? Уже давным-давно все называют его Брат Эндрю. Он до сих живет в одной из голландских деревень, пасторствует в местной церкви и изредка ездит в миссионерские поездки, только теперь не в Россию или Грузию, а на Кубу, в Китай, еще куда-то. Вы нигде не найдете его фотографии – ведь иначе ему могут отказать в очередной визе.
А у «Открытых дверей» есть филиалы по всему миру: и в США, и в Англии, и в Австралии. На своих сайтах они пишут о случаях гонений на христиан в Иране и Пакистане, Вьетнаме и Мексике; об аресте 250 верующих во время христианской свадебной церемонии в Эритрее или о судебном приговоре к заключению трем женщинам, чьи занятия в воскресной школе посещали мусульманские дети. И просят всех желающих писать письма со словами поддержки в тюрьмы самим заключенным, их родственникам и в официальные органы власти этих стран – тактика, которую они придумали еще в годы советской власти. Когда-то, точно таким же образом, сотни писем из Америки и Европы шли в киевскую тюрьму, где ждал суда мой папа. И точно так же, в церквях и домах по всему миру люди молились об его освобождении.
Некоторые из этих писем стали началом многолетней переписки. И мама, а теперь уже и я, до сих пор пишем имейлы американке Шарон, у которой мы десять лет назад провели два месяца в гостях. На полках книжного шкафа аккуратным рядком стоят детские книжки и журналы на французском – их присылала из Парижа Француаза. А этим летом наконец-то осуществилась моя давняя мечта – я провела в Голландии три чудесных недели. Мы жили у Пола. И, можно сказать, все это благодаря брату Эндрю, который когда-то остановился в задумчивости перед югославской границей.
«…моя машина была битком набита Библиями, сборниками христианский наставлений и Евангелиями. Как же провезти их тайком от пограничников? И тогда, в первый раз из многих последующих, я произнес Молитву Контрабандиста: “Господи, в моем багажнике лежат Священные Писания, которые я хочу отвезти твоим детям по ту сторону границы. Когда Ты был на земле, ты делал слепых видящими. Теперь, я молюсь, сделай видящих слепыми. Не позволь таможенникам увидеть то, что Ты не хочешь, чтобы они видели.”
И так, вооруженный молитвой, я завел мотор и подъехал к барьеру. Двое пограничников, казалось, обрадовались мне и удивились. И подумал, как много, интересно, у них работы. По тому, как они разглядывали мой паспорт, я вполне мог быть первым голландцем, которого они видели. Нужно только пройти через несколько формальностей, они уверили меня на немецком, и я скоро смогу продолжит путь.
Один из охранников начал рыться в моем снаряжении для похода. В углах и сколадках моего спального мешка и палатки были спрятаны ящики с книжками. «Господи, сделай эти зрячие глаза слепыми».
«Вам есть о чем заявить в таможенной декларации?»
«Ну, у меня с собой деньги, наручные часы и фотоаппарат… »
Другой охранник осматривал салон Фольксвагена. Он попросил меня достать чемодан. Я знал, что среди одежды там лежат и Библии.
«Конечно, сэр». Я вытащил чемодан. Я положил его на землю и открыл крышку. Солдат поднял лежавшие сверху рубашки. Под ними – прямо на всеобщем обозрении – лежала стопка религиозных брошюр на двух языках Югославии, сербском и хорватском. Что жу будет дальше?
«Кажется, погода чересчур сухая для этого времени года,» - я обратился к другому пограничнику и, стараясь не смотреть на того, кто обыскивал мой чемодан, начал говорить о погоде. Я рассказал о моей родине и о том, на осушенных землях за дамбой всегда сыро. Наконец, когда я больше не мог выдержать от волнения, я обернулся. Первый пограничник даже не смотрел на чемодан. Он слушал наш разговор. Когда я на него посмотрел, он спохватился и сказал: «Что ж, больше у вас ничего нет?»
«Только маленькие вещи», - ответил я. Брошюрки, в конце концов, тоже были маленькие.
«Мы не будем заниматься ими,» - пограничник кивком показал мне, что можно закрыть чемодан, отдал честь и протянул обратно паспорт.»
Церковь-корабль на побережье Фрисляндии
