ainesk

Разбирала я сегодня файлы в компьютере и в одной из папок обнаружила фотографии своих самых первых акварельных натюрмортов и пейзажа, которые и нарисовала с натуры. Это было летом в Звенигороде, восемь лет назад.

Перед этим, весной, я заканчивала шестой класс музыкальной школы. Однажды в длинном коридоре, почти что напротив кабинета моей учительницы, появился большой стенд, а на нем объявление. Объявление гласило, что юные дарования, часто пробегающие по этому коридору, наверняка умеют не только играть на фортепиано, скрипке, балалайке и других инструментах, но и могут красиво рисовать и сочинять стихи. Именно под картинки и стихи учеников и был водружен новенький, обтянутый белой бумагой, стенд.

Стенд дольно быстро заполнялся, и мне вдруг очень захотелось внести свою лепту. Я решила сделать диптих: перерисовать две фотографии из домашнего альбома. На одной из них крупным планом было снято, как я, еще совсем маленькая, в огромной голубой кофте, сосредоточено нажимаю на клавиши пианино. На второй карточке, напечатанной незадолго до описываемых событий, я в длинной – концертной – юбке и белой блузке выступала за роялем на сцене актового зала музыкальной школы. Моему энтузиазму способствовали и две тесненные бумажные рамки, в которые я собиралась вставить свои будущие шедевры.

Сказано – сделано. Я достала наборчик детской импортной акварели, листик гладкой бумаги для печатной машинки и принялась за дело. Наверное, если бы все сразу вышло именно так, как я задумала, я бы не писала сейчас этот текст, а вы, уважаемые читатели, были бы лишены радости время от времени лицезреть мои акварели и рисунки ;-)

Но тогда, нарисовав картинку номер два, и уже раскрасив себя за пианино на картинке номер один, я почему-то призадумалась. Каким сделать фон?

Проблема, наверное, оказалась неразрешимой, потому что я посвятила в нее маму. Мама тут помочь не могла, но зато решила попытаться найти мне знающего советника. Описывать все перипетии утомительно, а читать нудно. Так что перейдем сразу к результату.

Во-первых, на одной из книжных полок в моей комнате появилась большая стопка старых номеров журнала «Юный художник», которые дала почитать дочка-художница одной маминой знакомой. Среди них много было номеров советских, где интересную информацию нужно было по крупицам вылавливать среди рассказов про картины с Лениным. Зато была и большая подборка начала перестройки, где каждый выпуск был лучше и увлекательней предыдущего.

Во-вторых, незадолго до начала лета, к нам в гости пришла новая знакомая. Она провела у нас целый вечер и объяснила мне, как нужно писать акварельными красками. (Подробней – вот тут: http://www.livejournal.com/users/ainesk/15545.html)

В Звенигород, на дачу, я отправилась, вооруженная правильной акварельной бумагой, набором Ленинградских акварельных красок, кисточками из белки четвертого, шестого и восьмого размеров и огромным желанием что-нибудь написать так, как мне показала Людмила Ивановна и как о том писалось в «Юном художнике».

Ах да, и в-третьих, мои рисуночки в рамочках все таки украсили стенд в музыкалке. Перед завершением работы мы сходили к одной художнице: именно она одарила меня журналами и даже попыталась дать несколько советов по поводу пресловутого фона. Я их так и не поняла, но на следующий день порыв вдохновения повлек за собой серо-бурые мазочки, вмиг завершившие работу.

Итак, летом, на стульчике в саду, я поставила себе первый «натюрморт»: белый стаканчик с вишней и черникой и несколько абрикосов на розовой тряпочке. Обратите внимание на розовый рефлекс от тряпки на чашке: я как раз прочитала об этом явлении, и была невероятно горда, что сумела разглядеть его жизни.

Второй натюрморт, в глиняной вазочке. Им я продолжила традицию портить всю работу безобразным фоном.

(Впрочем, при правильной кадрировке он выглядит намного лучше)

И первый пейзаж, нарисованный на единственной скамейке на холмах на берегу Москвы-реки. С того места был виден Саввино-Сторожевский монастырь. Спустившись потом вниз по тропке, можно было вмиг оказаться на прекрасном пляже, вымыть в реке кисти и просто искупаться.