ainesk

Стоит в городе Угличе, на большой поляне почти на самом берегу Волги, деревянный дом. Из больших, потемневших от времени бревен, с резными наличниками и «кружевной» короной-мансардой. Дом этот принадлежал раньше богатому купцу, а сейчас в нем умещается аж шесть квартир. А на месте, где раньше было помещение для слуг, теперь ютятся маленькие сарайчики, отгороженные друг от друга запутанной сетью заборчиков и заборов.

Я зашла на минутку в этот двор, чтобы сфотографировать привлекшие меня разноцветные цифры на стенах сараев.

А ушла через сорок минут – такой гостеприимной оказалась старушка, которая в тот момент стояла у крыльца. Она провела мне целую экскурсию по своим козам и козлятам, пожаловалась на свои невзгоды (соседи хотят запретить ей разводить козочек; козлята совсем недавно съели всю капусту с грядок ее дочки; и нет умельца, чтобы сколотить из досок сарайчик попросторней) и рассказала почти всю свою биографию.

Римма Леонидовна – так зовут эту юркую, жилистую, загорелую старуху – девушкой жила в блокадном Ленинграде. Ее воспоминания даже вышли в небольшом сборнике, посвященном второй мировой войне. Она показала мне и свои фотографии в молодости, на которых она выглядит писаной красавицей. И тут же прочитала стихотворение, которое она сочинила в тот же день, что ходила к фотографу.

Вот тут Римма Леонидовна со своими старыми портретами:

Этот кадр я сделала украдкой.

Молоденькие козы:

Самые маленькие козлятки:

Мамаша с дочкой. Одну из маленьких козочек не заперли в сарай, а отнесли маме специально для того, чтобы я могла сделать вот эту фотографию.

Папа-козел

И его многочисленные жены:

Римма Леонидовна все мечтает, что напечатают сборничек ее стихов. Мечтает она и о том, как подрастит и продаст к осени всех козляток. Но расставаться с питомцами ей будет жалко - и, уходя, я пообещала, что напечатаю фотографии с ее питомцами и пришлю ей в письме.