вопрос ко всем

[ainesk]

"абстрактное искусство есть бегство от ответственности перед человеком и обществом"
(Фаулз, "Башня из черного дерева")

Согласны ли вы с этим утверждением? а если несогласны, то почему?
Среди вас, я точно знаю :), и художники, и фотографы, и просто любители искусства. И мне очень интересно узнать ваше мнение. Тем более, что это поможет мне написать очередное эссе :)



Поль Клее, абстракция




- Мистер Бресли, большинство из нас полагает, что термин "абстракция"
утратил смысл. Учитывая, что наше представление о реальности сильно
изменилось за последние пятьдесят лет.
Старик, казалось, задумался над тем, что услышал, но не надолго.
- Я называю это изменой. Величайшей изменой в истории искусства.
От вина его щеки и нос покраснели, глаза сделались почти матовыми. Он
по-прежнему сидел развалясь, только повернул свое кресло так, чтобы
смотреть в лицо Дэвиду. В то же время он таким образом очутился ближе к
девушке. За ужином Дэвид слишком увлекся беседой с нею, был слишком
внимателен... это он понял теперь, к тому же старик, должно быть, следил
за их беседой и до ужина. И теперь решил показать себя ее хозяином.
- Триумф евнуха.
Вот так.
- Но это все-таки лучше, чем триумф кровавого диктатора?
- Ничем не лучше. Все дерьмо. И Гитлер дерьмо. Или ничтожество.
Мышь, не глядя на Дэвида, пояснила:
- Генри считает, что абстрактное искусство есть бегство от
ответственности перед человеком и обществом.
Дэвид решил было, что Мышь солидарна с Бресли, но потом догадался, что
она просто взяла на себя роль переводчицы.
- Но разве философии не нужна логика? А прикладной математике не нужна
чистая форма? Так же и искусство должно иметь свои основы.
- Бред. Не основы - зады. - Старик кивнул на Мышь. - Пара сисек и... И
все, что положено. Такова реальность. А не ваши дурацкие теории и
педерастические краски. Я знаю, Уильямс, против чего вы ополчились.
Мышь тем же ровным, невозмутимым тоном перевела:
- Вы боитесь человеческого тела.
- Просто меня больше интересует разум, чем половые органы.
- Да поможет бог вашей жене.
- Мы, кажется, говорили о живописи, - спокойно заметил Дэвид.
- Сколько у вас было женщин, Уильямс?
- Это не ваше дело, мистер Бресли.
Наступила напряженная пауза, старик глядел неподвижными глазами,
соображая, что сказать в ответ; вся сцена напоминала поединок
фехтовальщиков, снятый замедленной съемкой.
- Кастрация. Вот ваши правила игры. Разрушение.
- Есть более страшные разрушители, чем нефигуративное искусство.
- Бред.
- Попробуйте убедить в этом жителей Хиросимы. Или тех, кого жгли
напалмом.
Старик сердито фыркнул. И снова молчание.
- Точные науки лишены души. Беспомощны. Крыса в лабиринте.
Он допил свой бокал и нетерпеливо шевельнул рукой, требуя, чтобы Мышь
налила ему еще. Дэвид молча сидел, хотя его так и подмывало встать из-за
стола и спросить, зачем его вообще приглашали в Котминэ. Он чувствовал,
что готов в любую минуту сорваться, несмотря на предостережение девушки.
Разговор перешел на грубую брань и на личности, и Дэвид понимал, что
пытаться защитить себя или привести разумные доводы - значит подлить масла
в огонь.
- Знаю я вашего брата. - Старик, уставясь на полный бокал, отрывисто
выбрасывал слова. - Предали крепость. Продали. Называете себя авангардом.
Экспериментатора. Как бы не так. Государственная измена - вот что это
такое. Научная похлебка. Пустили под откос всю честную компанию.
- Абстрактная живопись - уже не авангард. И разве лучшая пропаганда
гуманизма не основана на свободе творчества?
Снова пауза.
- Трепотня.
Дэвид принужденно улыбнулся.
- Значит, назад, к социалистическому реализму? К контролю со стороны
государства?
- А вас что контролирует, Уилсон?
- Уильямс, - поправила Мышь.
- Бросьте эту либеральную болтовню. Наслушался я ее на своем веку.
_Игра по правилам_. Трусы. - Бресли нацелился на Дэвида пальцем. - Слишком
стар я для этого, мальчик. Слишком много повидал. Слишком много людей
погибло во имя порядочности. Терпимость. Чтоб зады себе не перепачкать.
Он с вызовом поднял бокал, залпом осушил его и тут же протянул руку к
бутылке. Горлышко стукнулось о край бокала, вино расплескалось. Мышь взяла
у него полный бокал и отлила немного себе, потом спокойно вытерла стол
перед стариком. Дэвид молчал. Он чувствовал, что раздражение прошло, но
ему было неловко.
- Хорошие вина - знаете, как их делают? Подливают мочи. Мочатся в
бочку. - Бресли нетвердой рукой поднес бокал ко рту, потом поставил на
место. Паузы в его речи становились все длиннее. - Десяток англичан не
стоят и мизинца одного француза. - Еще одна пауза. - Не масло. Пигмент.
Сплошное дерьмо. Если это может пойти кому-то на пользу. Merde.
Экскременты. Excrementum. Вот что растет. Вот она, ваша основа. А вовсе не
ваши чертовы штучки хорошего абстрактного вкуса... - Он снова умолк, как
бы придумывая, что бы еще добавить. - Я даже для подтирки их не возьму.
Наступила тягостная тишина. Из леса донесся крик совы. Девушка сидела
чуть поодаль от стола, опустив глаза, положив руки на колени; она словно
приготовилась ждать целую вечность, пока не кончится это несвязное
бормотание старика. Дэвид подумал: как часто приходится ей сносить этот
чудовищный богемный пьяный бред? К чему опять ломать копья, когда вопрос
этот давно решен - de facto и de jure [фактически и юридически (лат.)], -
еще задолго до рождения Дэвида? Не всякая форма естественна, а цвет не
подчинен ей... Споры на эту тему так же излишни, как споры о знаменитой
теории относительности Эйнштейна. Ведь расщепили же атомное ядро. Можно
оспаривать применение, но не принцип. Так думал Дэвид. Лицо его
раскраснелось от волнения. Да и выпил он тоже больше обычного.
- Разочаровались во мне, Уильямс? Спился, мол, старик? In vino [в вине
(лат.)] растрачивает себя.
Дэвид покачал головой.
- Нет. Просто нахожу, что переоценивал вас.
Снова молчание.
- Вы действительно живописец, Уильямс? Или всего-навсего бездарный
пустобрех?
Дэвид не ответил. Снова молчание. Старик отпил из бокала.
- Скажите что-нибудь.
- Ненависть и раздражение - роскошь, которую мы не в состоянии себе
позволять. Кем бы мы ни были.
- Тогда - да поможет вам бог.
Дэвид усмехнулся.
- Его именем тоже злоупотреблять не стоит.
Мышь нагнулась к столу и налила старику еще вина.
- Когда я был молодым, знаете, что значило подставить щеку? Как
называли парня, который подставляет щеку?
- Нет.
- Юродивым. Вы, Уилсон, юродивый?
На этот раз Мышь не сочла нужным поправлять его, а Дэвид не счел нужным
отвечать.
- Стань на колени и спусти штаны. Это все решает - так?
- Нет, не решает. Так же, как и страх.
- Как что?
- Боязнь потерять... то, чего отнять нельзя.
Старик недоуменно смотрел на него.
- Что он болтает?
Мышь спокойно объяснила:
- Он хочет сказать, Генри, что твоему искусству и твоим взглядам на
искусство ничто не угрожает. Места хватит на всех.
Она не взглянула на Дэвида, но немного подалась вперед, отодвинулась от
старика и, поставив локоть на край стола, подперла ладонью подбородок.
Незаметно приложила палец к губам, давая Дэвиду знак молчать. Снаружи
вдруг послышался неистовый, тревожный лай Макмиллана и в тот же миг -
громкий голос мужа экономки. Ни старик, ни девушка не обратили внимания на
этот шум - видимо, для них это были привычные ночные звуки. Дэвиду же они
казались чрезвычайно символичными, чреватыми опасностями - отзвуками
напряженного внутреннего мира старика.
- Такая теперь мода, да?
Мышь посмотрела на Дэвида. В глазах ее мелькнул веселый огонек.
- По мнению Генри, нельзя относиться терпимо к тому, что считаешь
дурным.
- Старая история. Сиди на чертовом английском заборе. Голосуй за
Адольфа.
Молчание. И вдруг заговорила Мышь:
- Генри, нельзя бороться с идеями тоталитаризма тоталитарными методами.
Так ты лишь способствуешь их размножению.
До его притупленного сознания, видимо, дошло, что она приняла сторону
Дэвида. Старик отвел взгляд - туда, где у другого края стола сгущалась
тень. Бутылка с остатками вина стояла теперь слева от Мыши, вне пределов
его досягаемости.
- Хотелось сказать вам кое-что, - медленно проговорил он.
Не было ясно, что он имел в виду: то ли "я не намеревался оскорбить вас
лично", то ли "забыл, что хотел сказать".
Дэвид пробормотал:
- Да, я понимаю.
Старик снова перевел взгляд на него. По его глазам было видно, что ему
трудно сосредоточиться.
- Как вас зовут?
- Уильямс. Дэвид Уильямс.
- Допивай вино, Генри, - сказала Мышь.
- Не в ладах со словами. Никогда не был силен.
- Ничего, мне понятно.
- Нет ненависти, не можешь и любить. Не можешь любить - не можешь
писать.
- Ясно.
- Чертова геометрия. Не годится. Не помогает. Все пробовали. Псу под
хвост. - Глаза Бресли смотрели на Дэвида с отчаянной сосредоточенностью,
почти впивались в него. Старик явно потерял нить мыслей.
Мышь подсказала:
- Создавать - значит говорить.
- Нельзя писать без слов. Линии.
Девушка окинула комнату взглядом. Голос ее звучал очень ровно:
- Искусство есть форма речи. Речь должна опираться на то, что нужно
человеку, а не на абстрактные правила грамматики. Ни на что, кроме слова.
Реально существующего слова.
- И еще: идеи. Ни к чему.
Дэвид кивнул. Мышь продолжала:
- Отвлеченные понятия в самой своей основе опасны для искусства, потому
что отвергают реальность человеческого существования. А единственный ответ
фашизму - это реальность человеческого существования.
- Машина. Как ее? Компьютер.
- Понимаю, - сказал Дэвид.
- Ташист. Фотрие. Этот малый - Вольс. Как испуганные овцы. Кап, кап. -
Бресли немного помолчал. - Этот янки, как его зовут?
Дэвид и Мышь ответили в один голос, но он не понял. Тогда Мышь
повторила имя.
- Джексон Боллок. - Бресли снова устремил взгляд в темноту. - Лучше уж
чертова бомба, чем Джексон Боллок [имеется в виду американский художник
Джексон Поллок (1912-1956) - один из главных представителей "живописи
действия"].
Все умолкли. Дэвид разглядывал старинный стол из потемневшего дуба -
исцарапанный, потертый, покрытый вековой патиной; сколько старческих
голосов прозвучало здесь за столетия, голосов, отгонявших прочь
угрожающую, беспощадную приливную волну! Как будто у времени бывают
отливы.
Но вот старик заговорил: голос его звучал удивительно чисто, точно до
этого он только притворялся пьяным и теперь подытоживал сказанное
последней несуразицей:
- Башня из черного дерева. Вот как я это понимаю.

Comments

[marlina.livejournal.com]

интерес, в общем =)))