ainesk

Электросталь отмечала 60 лет с того момента, как деревня Затишье получила статус города, названного в честь главного завода, где сталь производили с помощью электричества (завод этот, кстати, был построен во время первой мировой войны купцом Второвым). В честь знаменательного события была запланирована куча мероприятий. Был даже придуман гимн города, и громадный сводный хор из учащихся двух музыкальных школ и девятой гимназии (славной своим хоровым отделением) должен был исполнить его на торжественном концерте.

В связи с юбилеем организаторы конкурса «Прошлое, настоящее и будущее» решили применить прекрасную формулу «два в одном»: не дожидаясь запланированного на весну подведения итогов, быстренько провести городскую часть конкурса «Прошлое, настоящее и будущее Электростали». Получалось, что электростальские школьники будут автоматически участвовать в обеих частях. В дни зимних каникул их работы должны были предстать перед жюри городского конкурса.

Его председателем был директор художественной школы, Геннадий Андреевич Самоходкин. Выходец из близлежащей деревеньки, он, после окончания худграфа, посвятил всю свою жизнь созданию в городе художки. И, по прихотливому стечению обстоятельств, среди членов жюри оказался и Петр Владимирович.

А теперь представьте: на суд строгого жюри по очереди выносятся детские рисунки. И, когда очередь доходит до моих творений, Петр Владимирович обращается к председателю: «А Вы знаете, что эта девочка нигде не учится рисованию?»…

Через несколько дней мама была ошарашена звонком из художки. Звонил директор: он сказал, что предлагает мне, безо всяких вступительных экзаменов, поступить в художественную школу.

Только подумайте! Еще совсем недавно, сидя в гостях у Людмилы Ивановны и слушая ее рассказы о счастливых годах обучения азам живописи, композиции и рисунка, листая «Юного художника», старательно выводя детали конкурсных работ, я мечтала попасть в художку. Мечта казалась несбыточной – еще несколько месяцев, и я закончу девятый класс. Минимальный срок обучения в художке – четыре года, а у меня будет всего два до поступления в вуз.

Казалось, все сложилось специально для того, чтобы моя мечта осуществилась. Именно в тот год художка наконец переехала из тесного помещения в новое здание (бывший детский садик), с большими просторными классами, светлыми коридорами, увешанными натюрмортами и композициями, с отдельной мастерской для директора и выставочным залом. Но большинство учеников это новшество не очень обрадовало: вместо удобного места в центре города школа оказалась на самой окраине. Зато – в семи минутах ходьбы от моего дома!

Мы с мамой побывали там в тот же день. Геннадий Андреевич шел на всяческие уступки: было решено, что до конца учебного года я буду ходить только на живопись и композицию с первым классом (больше занятий было просто невозможно всунуть в мой тесный график).

Когда я пришла на первое занятие по живописи, мои новые одноклассники – десятилетние дети – писали акварелью кружку. У меня получилось так хорошо, что учительница предложила мне садиться на постаночки для второго класса. Летом я поехала на двухнедельный пленер в Суздаль, а со следующего сентября была зачислена третий класс…

Но вернемся к конкурсу.

На выставке лучших работ Электростальского тура я обнаружила триптих на сюжет, почти идентичный моему. Вместо акварели – гуашь, вместо больших прямоугольных листов – аккуратные квадратики. У меня – монументальные композиции (под влиянием наставницы) с четким делением на два плана: грустный старик в форме на фоне заброшенного темного здания с пушкой во дворе; трое радостных детей, звонящих в колокола, а за ними – церковь. У моей соперницы – камерные жанровые сценки: танцующие пары под патефон во дворе все того же здания; дети, помогающие на стройке крестилки. Зато будущее у нас совпадало полностью: срисованный с одного и того же макета храм, и идущие к нему люди.

Кто была та девочка, и как ей пришла в голову та же самая идея, так и осталось загадкой.

На городском конкурсе мой триптих – к моему большому удивлению и радости - получил гран-при, ее остался неотмеченным. А на международном конкурсе мне вручили лишь диплом участника и включили триптих в экспозицию, зато ее работе московское жюри присудило третье место в соответствующей номинации.

...вот так, нежданно-негаданно, восемь лет тому назад, я открыла для себя новый мир, постоянно манящий меня, соблазняющий всеми красками радуги в буквальном смысле этого слова.

Ну и иллюстрации:
Перепуганная девочка отвечает на вопросы местного ТВ сразу после новости о гран-при.
Слева – прошлое (его почти не видно), справа – настоящее, посередине – будущее.

Качество фотографий отвратительное, но все же какое-то представление они дают:

Грустное и дождливое прошлое; прототипом старика, как всегда, послужил дедушка.

Настоящее. В колокола звонят трое персонажей с летней Звенигородской фотографии. На праздник преображения нам с подружкой Машей и ее братом Ильей подвалило счастье: больше получаса мы трезвонили на всю округу с колокольни того самого храма, для которого когда-то Андрей Рублев написал свой знаменитый «Спас».

А подписи дедушка придумал такие:
«Где идол войны ДОСААФ восседал» - «Там ныне спасительный крест воссиял!».
У будущего название в прозе: «Все дороги ведут к храму»: